Будущее здесь: Эксперты рассказывают о нюансах цифровизации экономики

Цифровая экономика неизбежна. Как внедрение цифровых технологий сочетается с реалиями российского бизнеса и в чем сложности цифровизации промышленности? Вытеснят ли роботы людей из производственной сферы и каких изменений корпоративной культуры ожидают компании?

Благодарим редакцию корпоративного журнала "Сибирская нефть" ПАО «Газпром нефть» за предоставление данного материала.

Чтобы получить ответы на эти вопросы, «Сибирская нефть» организовала круглый стол. Его участники: исполнительный директор ООО «СИБУР» Василий Номоконов, руководитель направления Data Science в России компании Teradata Александр Смирнов, управляющий инвестиционным портфелем Фонда развития интернет-инициатив (ФРИИ) Сергей Негодяев и председатель правления Лаборатории институционального проектного инжиниринга (Лаборатория ИПИ) Артур Пахомов.


Василий Номоконов
член правления — исполнительный директор ООО «СИБУР». Окончил Московский государственный инженерно-физический институт (технический университет) по специальности «инженер-физик». Кандидат физико-математических наук.



Александр Смирнов
руководитель направления Data Science в России компании Teradata. Окончил Московский технический университет связи и информатики, несколько лет занимался продвижением технологий big data в России.


Сергей Негодяев
управляющий инвестиционным портфелем Фонда развития интернет-инициатив (ФРИИ). Более 10 лет в сфере инвестиционного банкинга, прямых и венчурных инвестиций, участвовал в нескольких сотнях венчурных сделок и способствовал развитию портфельных компаний.


Артур Пахомов
председатель правления, член научного совета Лаборатории институционального проектного инжиниринга (Лаборатория ИПИ). Окончил Ленинградское высшее инженерно-морское училище им. адмирала Макарова. Кандидат экономических наук, член президиума совета Санкт-Петербургской торгово-промышленной палаты.


А что нам надо?

Какие сегменты Индустрии 4.0 наиболее актуальны для российской промышленности?

Сергей Негодяев: Для начала нужно четко понимать, зачем цифровые технологии нужны промышленности. Сейчас во многих секторах экономики проявляется ситуация, когда мощности недозагружены либо текущий производственный процесс недостаточно рентабелен. В условиях сжимающейся экономики правильнее работать на снижение себестоимости, соответственно, все технологии, которые на это направлены, приоритетны. К таким технологиям можно отнести те, что позволяют оптимизировать производственные процессы и повышать их эффективность. Например, то, что мы называем интернетом вещей. В контексте промышленности здесь правильнее говорить про набор неких сенсоров, датчиков для того, чтобы построить так называемую цифровую модель производства и использовать ее как объект управления. Дальше можно работать над оптимизацией этой модели, получать рекомендации по изменениям в текущем производстве для повышения рентабельности, роста выручки и так далее.

Актуальна также роботизация, но далеко не везде. Иногда стоимость роботизации превышает реальные экономические эффекты, которые можно получить при ее внедрении. Бывают случаи, когда достаточно изменить бизнес-процессы, KPI сотрудников — и это даст рост рентабельности, сопоставимый с внедрением роботизации, но за меньшие деньги.

Александр Смирнов: С точки зрения зрелости я бы без сомнения поставил на первое место big data. На это есть две причины. Во-первых, большие данные не являются чем-то уникальным для производственных компаний. Задачи в этой области давно решаются в других отраслях: банках, телекомах, ретейле. И компании, которые хотят внедрять у себя Индустрию 4.0, ни в коем случае не должны отмахиваться от этого опыта. Вторая причина заключается в том, что данные, по сути, являются системообразующей частью, кровеносной системой цифрового предприятия и при внедрении парадигмы Индустрии 4.0 необходимо в первую очередь задуматься о построении эффективной системы управления данными. Почти все остальные элементы, такие как искусственный интеллект или IoT, так или иначе должны интегрироваться с централизованной системой хранения и обработки данных.

С точки зрения примеров внедрения в России сейчас, к сожалению, не приходится говорить о том, что какая-то компания стала на 100% цифровой. Однако многие, почти все, сейчас активно инвестируют в это направление, проводя пилотные проекты и формируя стратегию цифровизации. В качестве примера можно привести проект компании «Газпром нефть» с компанией Teradata, в рамках которого анализировались данные установок электрических центробежных насосов, полученные с более чем полутора тысяч скважин. По результатам этого исследования удалось сделать ряд интересных выводов — например, было выявлено, что при автоматическом пуске насоса может достигаться экономия времени выхода на штатный режим работы от 30 минут до одного часа по сравнению с ручным пуском.

Василий Номоконов: Мы выделяем три основные группы цифровых инструментов в «СИБУРе».

Первая — продвинутая аналитика. Огромное количество информации — о режимах работы установок, затратах энергии, частоте и сроках ремонтов — мы превращаем в аналитические модели, которые помогут работникам настроить оптимальный технологический режим, узнать, когда оборудование надо ремонтировать, почему некоторые наши агрегаты выходят из строя и как этого избежать.

Один из последних проектов — аналитическая модель зависимости обрывов полипропиленовой пленки от режимов производства полипропилена на основе данных систем MES и АСУТП в Тобольске. В ходе анализа выделили пять параметров, наиболее влияющих на качество пленок, и по ним рекомендовали более узкие диапазоны значений. Обрывность пленок из сырья экспериментальных партий сократилась более чем на 50% в одном случае и в 10 раз — в другом, причем с повышением скорости изготовления.

Большие данные оптимизируют нашу логистику. На вытяжном пути грузовой ж/д станции Денисовка в Тобольске мы создаем оптимизатор маневренных операций, который рассчитает самый быстрый вариант сортировки вагонов, упростит и ускорит маневренную работу, исключит риски возникновения путаницы вагонов для разных продуктов. Следующая группа — цифровизация процессов. Здесь наша задача — перестроить и трансформировать большое количество процессов, чтобы наши сотрудники не тратили время на рутину. Один из пилотных проектов — цифровой наряд-допуск в Тобольске. Сейчас на получение документа на разные виды работ требуется до двух рабочих дней, с помощью мобильного приложения мы сократим это время до 15 минут.

Еще одно направление — Индустрия 4.0, в рамках которой мы тестируем новейшие технические решения и внедряем то, что применимо в области нефтехимии. Робот при помощи технического зрения в Воронеже уже сортирует продукцию, распознавая ее по цвету. Следующий этап — распознавание брака при мониторинге каучуковой крошки.

Артур Пахомов: Сами по себе конкретные технологии не являются гарантией перехода на новый уровень развития и эффективности. А именно такой переход является задачей стратегий развития всех крупных корпораций и концепции «Цифровая экономика» в целом. Качественно новый уровень обеспечивают новые методики решений, которые используют те или иные инструменты и технологии. Иначе получается создание механического коня вместо автомобиля. Уже хрестоматийным примером является внедрение систем электронного документооборота в корпорациях. Часто в результате внедрения СЭД количество бумаги и транзакционные издержки только увеличиваются, поскольку бумажный процесс был тщательно скопирован и перенесен в электронный вид. В результате по сети начинают передаваться гигабайты сканированных документов, а эффективность информатизации процессов оказывается скомпрометированной.

Big data, как и облачные технологии, нельзя считать элементом, присущим только Индустрии 4.0. Кстати, то же относится и к интеграции, и к интернету вещей — ведь по гамбургскому счету производственные мощности, станки давно оборудованы датчиками. Даже в мясомолочной промышленности чипируется крупный скот.

Дополненная реальность, компьютерное моделирование давно используются в промышленности, например в автомобиле- и авиастроении, в нефте- и газодобыче. Малая распространенность этих решений объясняется их дороговизной.

В целом, по моему мнению, когда говорят об Индустрии 4.0, в первую очередь важен не набор отдельных технологий, а степень их интеграции в социально-экономические отношения. Именно подобная интеграция позволяет управлять производственными объектами (активами) с максимальной эффективностью за счет быстрой (в режиме реального времени) организации в рамках цепочек добавленной стоимости.

Организация технологий

Какие сложности возникают при внедрении цифровизации в промышленности, как решаются проблемы с кибербезопасностью?

Василий Номоконов: Основной ресурс компании — это люди. И здесь мы сталкиваемся с нехваткой так называемых цифровых талантов, digital-специалистов самых новых профессий — аналитики и инженеры данных, разработчики, UX-дизайнеры, скрам-мастера. Им важно объяснить, что оцифровывать крупную производственную компанию с множеством установок, технологических процессов, сложной логистикой и видеть реальный эффект от своей работы не менее интересно, чем сотрудничать с признанными IT-гигантами.

При этом большинство наших цифровых инициатив — это не IT -проекты в чистом виде, а сложные организационные проекты с IT-составляющей, что предполагает выстраивание кросс-функционального взаимодействия и грамотное управление изменениями.

Возможность найти быстрое и надежное решение в области информационной безопасности — еще один вызов, с которым сталкиваются все производственные компании, переходя на цифровые рельсы. Поиск подходящего всем архитектурного решения по внедряемым мобильным приложениям иногда затягивает сроки проекта. Для того чтобы митигировать этот риск, мы приглашаем сотрудников информационной безопасности к участию в проекте начиная со стадии формирования бэклога.

Артур Пахомов: Сложности цифровизации прямо вытекают из необходимости создания новых процессов, новых методик, регламентов и нормативов.

Сегодня в основном для управления (и в бизнесе, и в госсекторе) используются централизованные системы. Но будущее за децентрализацией, когда каждый субъект экономической деятельности напрямую общается с контрагентом. Децентрализация исключает посредников, а значит, и расходы на это посредничество.

Сегодня децентрализацию и гарантию неизменности и сохранения данных могут обеспечить блокчейн-технологии. Это, безусловно, серьезный шаг в сторону кибербезопасности. Известно, что не менее 80% инцидентов в области информационной безопасности связано с человеческим фактором и возможностями доступа к чужим данным, которые предоставляют централизованные системы. Основные разработки при этом относятся к технологиям защиты от внешних проникновений. Использование децентрализованных систем вкупе с новыми технологиями криптозащиты позволит существенно снизить киберугрозы.

Александр Смирнов: Можно с уверенностью сказать, что сложностей технологического характера сейчас не возникает, т.к. весь необходимый инструментарий с точки зрения информационных систем уже сейчас позволяет решать задачи практически любой сложности. Если основываться на проектном опыте нашей компании, то зачастую мы видим сложности организационного характера. Одна из основных опасностей здесь — выстраивание неправильного баланса между центральным офисом цифровизации и инициативами на местах в структурных подразделениях или дочерних компаниях холдингов. Опасность заключается в том, что точечные и разнонаправленные инициативы по внедрению цифровых технологий могут привести к потере синергетического эффекта. Также важно помнить, что данные, по сути, кровь цифрового предприятия и такие инициативы, как построение централизованного хранилища данных и общая стратегия управления данными, должны решаться централизованно.

Сергей Негодяев: В своей практике мы встречаемся с тем, что многие крупные бизнесы говорят про инновации, но внутри не всегда готовы их принимать. Причина в том, что отсутствуют нужные для внедрения инноваций бизнес-процессы, компетенции, KPI, полномочия ключевых менеджеров, система закупок, лояльная к инновационным решениям.

Что касается безопасности при внедрении цифровых технологий управления предприятиями, то здесь работают стандартные решения: лишение этих модулей управления связи с интернетом, вывод в отдельные защищенные контуры — ничего нового здесь придумывать не нужно, главное — необходимо аккуратно следить за доступом к этим решениям и выводить их в «демилитаризованные зоны». Крупные компании в данном случае могут быть спокойны, основные проблемы происходят у малого и среднего бизнеса, не имеющего бюджетов на кибербезопасность.

Творчество — людям

Ваш прогноз по вытеснению человеческого ресурса из бизнес-операций в ходе цифровизации: темпы, профессии в зоне риска?

Артур Пахомов: У любого предпринимателя, инвестора не менее 80% времени уходит на рутинные действия, которые можно автоматизировать. Благодаря технологиям человек может сосредоточиться на принятии решений. Но давайте пойдем дальше. Открытая децентрализованная среда позволяет наладить автоматический мониторинг и анализ множества показателей в режиме реального времени. Быстрая обработка большого количества данных и протоколы взаимодействия систем уже сейчас позволяют снять с человека рутинные процессы и обеспечить скорость принятия решений.

Профессий в зоне риска довольно много, многие футурологи давно уже составили их списки. Но, умирая, каждая профессия дает жизнь нескольким новым. Так что безработица пока нам не грозит, а вот учиться и приобретать новые навыки придется всем.

Василий Номоконов: Многие профессии, в особенности связанные с механическим и ручным трудом, уже частично или полностью автоматизированы. Соглашусь с мнением президента Всемирного экономического форума Клауса Шваба, который считает, что за ними последуют и другие категории профессий, зависящие от технологического развития, роста вычислительных мощностей. Это юристы, финансовые аналитики, врачи, журналисты, бухгалтеры, страховые агенты, библиотекари, кассиры, телефонные операторы, водители. А учитывая скорость, с которой происходит четвертая промышленная революция, это может произойти уже в ближайшее десятилетие.

При этом спрос на появляющиеся товары и услуги растет и предполагает образование новой экосистемы занятости. Поэтому важно постоянно адаптироваться, развивать новые навыки и компетенции.

Александр Смирнов: В истории мы видели множество примеров, когда на волне технических революций актуальность теряли целые профессии. Абсолютно понятно, что сейчас новая промышленная революция не просто стучится в наши двери, но уже снимает пальто в прихожей. Однако неправильно находить здесь только опасности. В первую очередь искусственный интеллект будет освобождать человека от рутинной работы, позволяя сконцентрироваться на том, что действительно должен делать человек: творчество и принятие решений. При этом я уверен, что негативный опыт социальных последствий таких изменений будет учтен человечеством и для наиболее уязвимых профессий (различных клерков, бухгалтеров, возможно, юристов) будут разработаны программы переквалификации.

Сергей Негодяев: Работа по повышению эффективности идет во многих сегментах деятельности крупного бизнеса. Но здесь есть очень важный момент: все думают, что сотрудники будут уволены с внедрением роботизации. Реальность показывает, что в основном этого не происходит. Как правило, руководители пытаются перевести своих сотрудников на более квалифицированную работу, связанную с творческими, мыслительными процессами, которые дают больше добавленной стоимости для бизнеса компании.

Цель и средства

Возникает ли необходимость изменений в корпоративной культуре компаний по мере внедрения цифровизации?

Сергей Негодяев: Для начала нужна прозрачная постановка цели. Мы часто сталкиваемся с тем, что транслируемая заказчиком цель в итоге не является основной целью профильных топ-менеджеров. Поэтому нужно выравнивать целеполагание, без которого нет понятных принципов принятия решений и процесса внедрения инноваций.

Второе, с чем мы встречаемся, — недостаток компетенций компаний по работе с новыми решениями или молодыми компаниями. Ориентируясь на KPI и распоряжения начальства, менеджеры заказчика что-то пробуют, но пробуют не то или не так, поэтому делают много ошибок. Этот негативный результат эскалируют наверх со словами: «Мы попробовали, ничего не получилось».

Следующая проблема, которую мы видим, — нулевая толерантность крупного бизнеса к риску. Система управления в российских крупных компаниях не предполагает возможности для управленцев среднего звена проводить какие-то эксперименты и рисковать для этого бюджетами компании. Либо ты делаешь все правильно и получаешь положительный результат, либо ты ничего не делаешь — иначе есть риск лишиться премии или даже рабочего места.

С учетом ужесточающейся рыночной конкуренции такой подход перестает быть единственно верным. Компаниям, чтобы выжить в постоянно растущей конкуренции, нужно иметь какие-то бюджеты на эксперименты, результат которых может быть и нулевым, это нормально.

Василий Номоконов: Мы стараемся обеспечить максимальную вовлеченность сотрудников в цифровые процессы уже сейчас, на этапе планирования. Все пилотные цифровые проекты делаем по методологии agile — со сбором пользовательских историй, плотным взаимодействием разработчиков и участников процесса, обязательной доработкой так называемого минимального работоспособного продукта после получения обратной связи от его пользователей, ритуалами в команде.

Артур Пахомов: Необходимость изменений есть всегда. Новости из мира бизнеса наглядно демонстрируют, что взлетают проекты, реализованные командами до семи человек. Но сегодня в России основные инвесторы — государство и корпорации. А подсказывают им правила игры, минимально рискованные и максимально бюрократизированные, консультанты из мировых консалтинговых фирм. Возможно ли инновационное развитие в таких условиях? Нет.

Фото: Getty Images Инфографика: Софья Демидова

Начать обсуждение


UP-PRO в сетях